Метки

, , , , , , , , , ,

Пыль мгновенно пряталась под клавишами старинного рояля, когда кто-то заходил в залу. Хотя нет, не пряталась. Там был её дом. Она там жила. Когда чьи-то руки касались темно-вишнёвого дерева инструмента её сердце начинало радостно трепетать. Оно словно оживало и Пыль, затаив дыхание, прислушивалась.

Иногда на этом всё и заканчивалось — прикосновение было лишь мимолётным и, слушая затихающий звук удаляющихся шагов, она продолжала прерванную прогулку под потолком среди изгибов люстр, сияющих позолотой и хрусталём.

Но гораздо чаще во время таких визитов красивые мужские руки страстно поднимали тяжёлую крышку рояля и начинали танцевать по костяным клавишам. Чёрные — белые, чёрные — белые, белые — белые, чёрные… Их касание и дыхание души старинного рояля сливались в одно целое и рождали музыку.
Музыка лилась и ширилась, заполняя залу, вырывалась за её пределы, и казалось, проникала прямо в сердце Муаровой Пыли. И тогда Пыль с радостью выпархивала из-под тронутых временем клавиш и танцевала. В эти мгновения она забывала обо всём на свете и даже о том кто она, и как её зовут. Она сама, казалось ей, становилась танцем!

Ей нравилось танцевать в дождливые осенние дни, когда пальцы играли что-то волшебно-грустное, задумчивое и тягучее. Под эту музыку она представляла себя поникшим от дождя цветком с тонкими и полупрозрачными лепестками, пронизанными светящимися прожилками. Жемчужно-серым цветком в росинках дождя, парящим над пианино. В ясные дни, когда лучи солнца заливали залу, ей нравилось танцевать тоже. Музыка звучала такая яркая и зовущая, что Пыль, охваченная внезапным ликованием, взлетала под самый потолок. И кружилась от чувства переполняющей радости, и смеялась, запрокинув голову, и хлопала в ладоши. Лучи солнца подсвечивали её развевающееся шёлковое платье, а атласные туфельки на изящных ножках переливались и вспыхивали искорками жемчужин. Одно Па было грациознее и изысканней другого.

А когда звуки последних аккордов отражались от стен и мягко опускались на сияющий паркет, сливаясь с тёмным звуком опускающейся крышки рояля, она снова возвращалась под клавиши. Аккуратно расправляла складки муарового платья и счастливо вздыхала. И на некоторое время в её жизни воцарялась тишина. Пыль любила и тишину тоже. К тому же она могла быть такой разной. Муаровая Пыль больше всего любила именно ту, которая приходила редко, после танца в саду…но все же иногда это случалось в какие-то совершенно непредсказуемые и особенные дни. Это происходило так…

Как только начинался дождь, старинный рояль выносили в сад. Те же красивые мужские руки, но уже в белоснежных перчатках, торжественно поднимали крышку, на несколько мгновений замирали, как будто наслаждаясь этим волнительным мгновением, и потом легко скользили по клавишам вместе с дождём. Каждый раз Муаровая Пыль чувствовала непонятный страх и волнение перед тем как начать этот танец. Но она слушала звуки рояля, глядя на сад и дождь сквозь щёлочки между костяных клавиш, и всё вокруг было таким прекрасным, дождь нежным, а музыка настолько пронзительной, что волнение постепенно улетучивалось. И Пыль, осторожно поднимаясь в воздух, делала первые робкие Па. А сделав их увлекалась настолько, что забывала о страхе и о себе, в исступлении кружась в потоках музыки. Муаровая Пыль отдавалась танцу вся, каждой своей частичкой, внутри её всё ликовало! От счастья слёзы лились потоком, смешиваясь с дождём.

Она танцевала до изнеможения, до тех пор, пока совершенно обессилившая, не опускалась на потемневший от влаги рояль. И тогда тёплый дождь целовал её мокрую, распростёртую и счастливую. А глаза её сияли особенным светом.
Потом рояль заботливо вытирали от капель и возвращали обратно в залу. А в сердце Муаровой Пыли воцарялась тишинаё. Она была соткана из капель нежности, дождя и чего-то такого, чему нет названия. И именно эта тишина оставалась с Пылью надолго. И она была молчанием — нежным, радостным, ранящим и глубоко грустным одновременно. Молчанием о Вечности.

П.с. картина неизвестного мне художника

С бесконечной верой в Чудеса, Элина Коханая.

Реклама