Метки

, , , , , ,

 

Я открыла глаза и не поверила, что мир вокруг настоящий.
— Это всего лишь сон, только сон! —  прозвенело в ушах.
Но чёрно-белый пейзаж навалился на меня со всей категоричностью реальности — белые горы на фоне чёрного неба и белые облака. Вокруг чёрно-белый лес. «Куда я попала?!» — ловлю себя на мысли и в своём красном платье чувствую себя нелепым пятном.
 — Что ты будешь делать? Как отсюда выберешься? — тот же голос в ушах.
— Но ты же сказал, что это всего лишь сон?! — возмущённо перебиваю. — Зачем же мне что-то делать?
— Кто знает, кто знает? — не унимается он и я слышу иронию.
— Не буду тебя слушать! Лучше осмотрюсь в этом странном мире.

«Так, куда же мне идти? Не одной тропинки, куда ни глянь только белые сосны с белыми мухоморам, запутавшимися в чёрной хвое. Мне нужен проводник» —думаю я. Потом шепчу одними губами и боязливо повторяю громче:
— Мне нужен проводник.
Тишина. Только слышно как чёрная хвоя падает в чёрную траву.
— Поводниииик! — кричу я уже во весь голос.

Замолкаю. Эхо быстро стихает и в тишине, до меня доносятся чьи-то тихие шаги — топ-топ, топ-топ-топ. Будто копытца отбивают ритм на песчаной земле. Прислушиваюсь, чтобы определить с какой стороны звук и понять приближается он или отдаляется. Чувствую как кто-то утыкается мне в подол юбки. Опускаю глаза  — косуля. Белоснежная с чёрными рожками и россыпью чёрных пятнышек по спине. Огромные глаза — тоже чёрные, в обрамлении белых ресниц. Тянет за рукав — «пойдём!» Теперь я не одна в этом странном мире. «С чёрно-белой косулей — невольно усмехаюсь про себя. — Веди!». Мы идём рядом, моя рука на её спине, поглаживаю белую шерсть. Она понемногу ускоряет шаг, потом переходит на рысь. Я за ней, стараясь не отставать. Когда мне кажется, что я вот-вот задохнусь и упаду без сил, косуля останавливается.

Перед нами поляна в чёрно-белых колокольчиках, а посредине заплетённый паутиной колодец. Она тянет меня вперёд. Делаю несколько шагов и воздух наполняется пронзительным звоном. Колокольчики покачиваются и все как один звенят, будто они медные. Хочу убежать, но понимаю, что ноги вязнут. Пытаюсь освободиться, но что-то липкое удерживает меня и не даёт ступить ни шагу вперёд. «И назад тоже!» — понимаю с ужасом.

Из колодца не спеша, покачиваясь на длинных волосатых лапах, вылезает чёрный паук и приветственно оскаливает в улыбке белые зубы, приглаживая вздыбленную на голове шерсть. — Что ты там мне говорил в самом начале? Сон? —  обращаюсь я к голосу, недавно звеневшему в ушах, и чувствую как меня охватывает паника. —  Я согласна! Давай закончим его поскорей! Голос предательски молчит. А паук, также приветливо показывая мне зубы и покачиваясь, как лодка во время качки, идёт ко мне.

«Такие белоснежные…— проносится мысль. — Даже завидую.»
— А ты стань чёрной, как я, и твои такими будут. — вдруг отвечает паук. — Нечему тут завидовать.
«Интересно, если он умеет говорить, то может он вегетарианец и питается этими чудными чёрно-белыми колокольчиками» — думаю я, ещё не понимая, что он не только говорит, а ещё и читает мысли.
— Перестать думать обо мне в третьем лице! —  паук подходит ко мне вплотную. Хватает меня передними лапами так, что руки оказываются плотно прижаты к телу. Я взвизгиваю на весь лес и колокольчики начинают звенеть так, что уши закладывает. От шума паучище столбенеет, но хватку не ослабляет.
— Если ты будешь визжать, то я тебя укушу, как муху! — угрожающе шипит он.
Я замолкаю. — Мне обещали художницу, а прислали какую-то истеричку. — обращается он куда-то в пространство.
— Твой шанс! — просыпается голос в ушах, услужливо подкидывая идею, которая и так меня уже осенила. «Спасибо!» — ворчливо думаю я.
— Хорошо, что хотя бы вежливая истеричка. — паук приближает меня к своим десяти глазам.
— Это я ответила не… — я вовремя прикусываю язык. — Тьфу ты, я вас боюсь! — наконец шепчу я. — А, вообще то, да, я — художница.

Глаза паука округляются, лапы начинают дрожать так, что у меня зуб на зуб  не попадает. Колокольчики начинают вызванивать «Танец с саблями» переходя от пианиссимо до фортиссимо через резкое крещендо. Чёрный паук подпрыгивает на месте и, приземлившись, кружится по поляне поднимая поочерёдно лапы, имитируя сабли. При этом сжимает меня также крепко, но теперь его улыбка ещё шире, а зубы ещё ближе. Чувствуя его радость всём телом, я благоразумно решаю пока не говорить и не думать. Около десяти раз протанцевав вокруг колодца паук наконец-то останавливается возле него и, отфыркиваясь, усаживает меня на край. Я опасливо скашиваю глаза, пытаясь увидеть что в колодце. «Не может быть!» — со дна колодца меня озаряет великолепие лилового цвета! Он и так один из моих любимых, а среди чёрно-белого мира кажется ещё более нежным и прекрасным. Я вскакиваю от радости и, всплеснув руками, перевешиваюсь через край.

— Худо-о-жница… —  чувствую как паук гладит меня лапищей по спине. — В прошлый раз меня обманули, прислали дизайнера. Пришлось съесть. — доверительно  шепчет он, продолжая поглаживать. Я стараюсь держаться спокойно. И настороженно жду, что же он поведает мне дальше. Паук вдруг оседает на землю у колодца, молитвенно складывает три пары лап и из его глаз скатывается десять слез:
— Ты пойми, в этом колодце весь смысл моей жизни! Моё сердце, моя надежда, моя мечта. Я вымолил воду лилового цвета у Верховного паука в обмен на собственную душу!
« Бедняжка… — думаю я, перестав бояться. — Вот это любовь к цвету! Практически, Моне.»
— Не жалей меня. — паук утирает слезы. — Лучше помоги! Тогда я стану самым счастливым пауком в мире и не стану тебя есть.
— Это мотивирует. — соглашаюсь я, иронично улыбаясь.

Паук молча встаёт, берёт ведро, висящее на гвозде внутри колодца, забрасывает его вниз и, зачерпнув лиловой краски, поднимает.
— Художница… — бормочет он, протягивая мне ведро дрожащими лапами.
«Видимо, от волнения забыл все слова» — думаю я.
— …подкрась мои колокольчики!
— Колокольчики? — удивлённо переспрашиваю. — Можно и колокольчики, конечно. Но я бы начала с неба!
— Ты и небо можешь покрасить? — у паука подкашиваются лапы и он хватается за край колодца, чуть не уронив ведро.
— Конечно, — улыбаюсь я, повернувшись к нему спиной, и хвастливо демонстрирую не известно откуда и когда появившиеся у меня крылья. — Кисти давай!
Обернувшись к нему я сама чуть не падаю от неожиданности — чёрный мохнатый паучище превращается в лилового! Лиловые бока, лиловые мохнатые лапы, даже его улыбка уже лиловая. И во все стороны из под лап расходятся полосы лиловых колокольчиков…
— Видимо, мне останется покрасить только небо! — счастливо улыбаюсь я, берясь за ведёрко с краской.

С верой в мечту, Элина Коханая

Реклама